КОММУНИКАЦИЯ ЦИФРОВАЯ ГРАМОТНОСТЬ

■ ■ ■ Цифровая грамотность населения и сетевые коммуникации: социологическое измерение1

Шарков Ф. И., Назарова Е. А., Жуков А. В.

Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД России (МГИМО), Москва, Российская Федерация.

Аннотация. На основе предлагаемой профессором С. Кравченко концепции цифрового поворота в социологии, авторы на примере конкретных социологических исследований российских исследовательских центров, проводят корреляционный анализ между цифровой грамотностью населения и его активности в социальных сетевых коммуникациях. Сетевые коммуникации населения в цифровом формате вытесняют аналоговые форматы и способствуют активным цифровым трансформациям в обществе в целом. Цифровая грамотность рассматривается как интегральный показатель, включающий информационную, техническую, коммуникативную и инновационную составляющую. Помимо возрастной и гендерной дифференциации, на уровень цифровой грамотности также влияет поселенческий и территориальный факторы, подтверждая наличие актуальной проблемы цифрового неравенства. С этической стороной информационной грамотности ситуация тоже не однозначна. Этот индикатор показывает, насколько глубоко человек рефлексирует по поводу найденной и используемой информации.

Наблюдаемый и активно реализуемый в последние несколько лет массовый переход на цифровые технологии, включая их применение в сетевых коммуникациях, увеличивает не только инновационную, пространственную и технологическую, но и когнитивную дистанцию межу поколениями не только в рамках семейных и межличностных коммуникаций, но и в масштабах производственных, отраслевых и институциональных взаимодействий. В современном цифровом мире структурные элементы социальных сетей включают платформы, онлайн-сервисы или веб-сайты, предназначенные для построения, отражения и организации социальных связей людей. Именно наличие практически безграничного количества информационных обменов в социальных сетях формирует некую систему кибернетической власти (кибервласть). Киберв-ласть представляет собой сложную систему ресурсов, структурированных вокруг производства и обмена цифровой информации, а также контроля над ней. Кибервласть постепенно трансформируется во властную гегемонию, т.е. супервласть, которая не ограничивается контролем над сугубо кибернетическими ресурсами, включающими в себя структурные уровни киберпространства.

Меняется не только система коммуникации, но и образ мысли, что становится актуальным предметом исследования не только социологов и психологов, но и представителей многих смежных научных направлений. Концепция цифрового поворота в социологии, предполагающая гуманистическую основу происходящих преобразований, могла бы стать методологической основой для комплексного изучения социальных аспектов и последствий цифровизации современного общества.

Ключевые слова: цифровизация, цифровой поворот в социологии, цифровая грамотность, сетевые коммуникации

1 Статья написана при поддержке РФФИ, грант № 20-011-31613 «Возможности и границы применения цифровых коммуникаций для развития человеческого капитала».

Для цитирования: Шарков Ф. И., Назарова Е. А., Жуков А. В. Цифровая грамотность населения и сетевые коммуникации: социологическое измерение // Коммуникология. 2020. Том 8. №3. С. 52-62. D OI: 10.21453/2311-3065-2020-8-3-52-62.

Статья поступила в редакцию: 20.07.2020. Принята к печати: 12.09.2020.

«Цифровой поворот» в истории

Из первоначального масштабного технологического тренда цифровизация трансформировалась в глобальную отрасль, которая интегрируется во все социальные, экономические и политические процессы, в том числе, стала значимым фактором социализации современного человека. Молодое поколение воспринимает все происходящее в этой сфере как естественный процесс, однако далеко не все люди старшего возраста владеют даже элементарными цифровыми технологиями и весьма неоднозначно воспринимают их активное проникновение в свою жизнь.

Готовность общества к цифровой экономике

Включенность человека в процессы цифровизации зависит не только от его психологических установок и барьеров восприятия инноваций, но и от степени подготовленности к таким изменениям. Одним из факторов цифровизации со-

временной общественной жизни является уровень цифровой грамотности населения, под которой понимается базовый набор знаний, навыков и установок, которые позволяют человеку эффективно решать повседневные задачи в цифровой среде.

В этом контексте весьма интересны результаты исследований, которые были проведены аналитическим центром НАФИ в 2018-2019 годах1,2. В рамках исследовательской программы «Готовность общества к цифровой экономике», была предпринята успешная попытка определить уровень цифровой грамотности представителей различных возрастных групп. Вполне очевидно, что выявилась значительная разница в уровне цифровой грамотности современных подростков и взрослых людей. 15% российских подростков продемонстрировали высокий уровень базовых компетенций в цифровой среде (доля респондентов с Индексом 90 п.п. и выше). Среди них 32% девушек и 68% юношей.

Аналогичная доля взрослых, демонстрирующих высокий уровень цифровой грамотности, составила 26%. Согласно разработанной исследовательской методики, из уровень цифровой грамотности по100-бальной шкале, включающей индикаторы таких компонентов цифровой грамотности, как информационная (знания о специфике информации и различных ее источниках, навыки поиска релевантной информации и ее сравнения; установки в отношении пользы и вреда информации); компьютерная (знание устройства компьютера и его функций, навыки использования компьютера и аналогичных устройств, установки в отношении роли компьютера в ежедневной практике); медиаграмотность (знание о медиа-контенте и его источниках; навыки поиска новостей и фактчекинга, установки в отношении достоверности информации, сообщаемой через СМИ), коммуникативная грамотность (знания о специфики диалога в цифровой коммуникации, навыки использования современных средств коммуникации, установки в отношении этики и норм общения в цифровой среде); технологические инновации (знания современных технологических тенденций, навыки работы с гаджетами и приложениями, установки в отношении пользы технологических инноваций).

Высоким уровнем цифровой грамотности обладают сегодня 45% россиян. При этом у четверти взрослого населения – 28 миллионов россиян – цифровая грамотность остается на низком уровне, и основные барьеры ее повышения -слабый интерес к технологическим инновациям и сравнительно низкий уровень владения цифровыми устройствами. Другие исследования НАФИ показали, что россияне понимают важность знаний и навыков в сфере технологий: половина

Наиболее высокий уровень компетенций россияне демонстрируют в области медиаграмотности (подиндекс равен 65 п.п.), а самый низкий – в области компьютерной грамотности (подиндекс равен 46 п.п.). Также весьма показательна дифференциация и среди жителей мегаполисов и сельской местности (59 и 49 п.п., соответственно).

С этической точки зрения ситуация с информационной грамотностью не столь однозначна. Этот индикатор показывает, насколько глубоко человек рефлексирует по поводу найденной информации. 45% не задумываются о пользе и вреде информации, которую они получают в интернете. Критическое отношение к получаемой информации и ее источникам присутствует – 72% осознают, что СМИ, которые они сами выбирают, могут не всегда представлять информацию достоверно, причем наибольший скептицизм в этом плане присущ людям с высшим образованием и молодежи.

Отношение человека к инновационным технологиям и цифровая грамотность

По данным исследования «Источники информации: интернет», проведенного 30 января 2020 г. Фондом общественного мнения (ФОМ), 57% россиян случалось за последний месяц читать, смотреть в интернете новости, информационные сообщения. Чаще всего люди пользуются с этой целью поисковиками или переходят через них по ссылкам (39%). Вдвое реже используются форумы, блоги, социальные сети. По 12% респонденты смотрят новостные видео и читают интернет-СМИ.

Очевидно, что отношение человека к инновационным технологиям тесно связано с медиаграмотностью, информационной, компьютерной и коммуникативной грамотностью и интерес к этой сфере проявляют 36% респондентов. Чем старше человек, тем ниже его интерес к технологическим новинкам, при том, что половина россиян осознают, что современные гаджеты помогают в повседневной жизни и упрощают ее (58%), хотя 53% отметили, что им все же сложно осваивать современные технологии.

Цифровая грамотность индивида, напрямую связанная с инновационными процессами в различных сферах жизнедеятельности, является неким «пропуском» вхождения в цифровое сетевое пространство. « Неподготовленность многих пользователей к поведению в Сети понятна – осмысление процессов социального взаимодействия в Сети представителями социальных наук (социолога-

Цифровой грамотностью в современном мире должны обладать все категории населения. В первую очередь ею должны владеть работники сферы науки и образования. В частности, в сфере образования в процессе исследования, были конкретизированы наиболее востребованные на практике цифровые компетенции преподавателя: цифровое общение с учащимися и коллегами; использование компьютера для создания новых учебных материалов и адаптации имеющихся; оценка достоверности информации и выявление ложных или предвзятых сведений; безопасное и ответственное использование цифровых технологий; использование цифровых технологий в учебном процессе и отслеживание онлайн-активности учащихся; использование цифровых инструментов для оценки и отслеживания прогресса учащихся и понимания необходимости их дополнительной поддержки1.

Сравнение уровня цифровой грамотности педагогов и их учеников, показало, что уровень цифровой грамотности педагогов превышает уровень цифровой грамотности подростков 12-17 лет и молодых людей 18-24 лет, несмотря на то, что и представители данных целевых подгрупп продемонстрировали достаточно высокий уровень цифровой грамотности – 73 п.п из 100 возможных Цифровое будущее – среди подростков (14-17 лет), и 77 п. п. из 100 возможных – среди молодых людей в возрасте 18-24 года.

Вместе с тем, большинство информационных и коммуникационных процессов в организациях активно переводятся в новые цифровые форматы. Так 77% российского крупного бизнеса готовы к переходу на облачные технологии. Такие данные содержатся в комплексном исследовании «Востребованность облачных технологий в российском бизнесе», впервые проведенном на российском рынке компанией SberCloud и Аналитическим центром НАФИ в ноябре 2019 г. Согласно исследованию, в ближайшие 2-3 года бизнес намерен сохранить или увеличить расходы на облачные технологии: это планируют сделать 48% компаний крупного бизнеса, 28% компаний малого бизнеса и 20% компаний среднего бизнеса.

Наблюдаемый и активно реализуемый в последние несколько лет массовый переход на сетевые и так называемые «облачные технологии» усугубляет эту дистанцию, и увеличивает не только инновационную, пространственную и технологическую, но и когнитивную дистанцию межу поколениями не только в рамках семейных и межличностных коммуникаций, но и в масштабах производствен-

В современном цифровом мире структурные элементы социальных сетей включают платформы, онлайн-сервисы или веб-сайты, предназначенные для построения, отражения и организации социальных связей людей. Именно наличие практически безграничного количества информационных обменов в социальных сетях формирует некую систему кибернетической власти (кибервласть). Кибервласть представляет собой сложную систему ресурсов, структурированных вокруг производства и обмена цифровой информации, а также контроля над ней. Кибервласть постепенно трансформируется во властную гегемонию, т.е. супервласть, которая не ограничивается контролем над сугубо кибернетическими ресурсами, включающими в себя структурные уровни киберпростран-ства, но также вбирает в себя человеческие, финансовые, экономические, сим-

волические, культурные и политические ресурсы, создаваемые или задействованные в этой системе. В ситуации борьбы за кибервласть цифровая дипломатия включает в себя элементы кибердавления, т.е. стремится к неявному противостоянию с противником с целью создания благоприятных условий для реализации реальных политических действий в своих интересах.

В современном мире меняется не только система коммуникации, но и образ мысли, что становится актуальным предметом исследования не только социологов и психологов, но и представителей многих смежных научных направлений. Концепция цифрового поворота в социологии, предполагающая гуманистическую основу происходящих преобразований, могла бы стать методологической основой для комплексного изучения социальных аспектов и последствий циф-ровизации современного общества.

Можно определить основные факторы, стимулирующие внедрение облачных технологий: снижение текущих расходов организации, упрощение взаимодействия подразделений, сокращение сроков анализа данных, высвобождение ресурсов для решения стратегических задач и сокращение сроков принятия решений. В то же время, главными барьерами перехода в «облако» по-прежнему являются бюджетные ограничения на информационные технологии, необходимость перестройки бизнес-процессов, опасения в области кибербезопасности и неготовность высшего звена управления.

Таким образом, актуализированные на теоретическом уровне аспекты кибер-безопасности и инертности развития цифровой грамотности, при осознании неминуемости цифровизации всех сфер жизнедеятельности, угрозы вытеснения человеческого фактора не только из производственной сферы, но и из управленческого сектора при его замене искусственным интеллектом, нашли свое подтверждение и на эмпирическом уровне.

следовательском процессе. « Цифрой изучать цифровые трансформации» – это один из аспектов амбивалентного влияния цифровых технологий на развитие социологической науки.

И весьма важно, чтобы основные участники перемен, представленные, в том числе и научными сообществами, все больше поддерживали гуманизацию цифровых преобразований, чтобы цифровизацию сопровождало рождение новых этических реалий, основанных на гуманизме, солидарность и безопасности вместо прагматизма и формального рационализма.

Бутусов А. В. (2018). Социальные сети как инструмент политического противоборства и информационных войн // Вестник Тамбовского университета. Серия: Общественные науки. №13. С. 71-75.

Источники информации: интернет (2020). Результаты опросов общественного мнения о политике, экономике и повседневной жизни россиян // Фонд общественного мнения (ФОМ), 30 января 2020 г.

Мир 2035. Глобальный прогноз (2017) / под ред. акад. А.А. Дынкина // ИМЭМО РАН. М.: Магистр.

Ницевич В. Ф. (2018). Цифровая социология: теоретико-методологические истоки и основания // Цифровая социология. № 1. С. 18-28.

Системный мониторинг глобальных и региональных рисков: Арабский мир после Арабской весны (2013) / Отв.ред. А.В. Коротаев, Л. М. Исаев, А. Р. Шишкина. М.: ЛЕНАНД.

Стратегическое сдерживание: новый тренд и выбор российской политики (2019) / А. И. Подберёзкин, М. В. Александров, К. П. Боришполец и др. М.: МГИМО-Университет, С. 511-566.

Шарков Ф. И. (2009). Интерактивные электронные коммуникации (возникновение «Четвертой волны». М.: ИТК «Дашков и Ко». С. 104-124.

Barnes J. A. (1954). Class and committees in a Norwegian Island Parish // Human Relations. Vol. 7. P. 43.

Bustillos J. (2017). The Digital Divide. Neoliberal Imperatives and education. S.Isaacs (Ed.) // European Social Problems. London – New York: Routledge.

Kravchenko S. A. (2019). Sociology on the move: the demand for the humanistic digital turn // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: социология. Том: 19. №3. С. 397-405.

Marres N. (2017). Digital Sociology. The Reinvention of Social Research. Cambridge; Polity Press.

Mosco V. (2017). Becoming Digital. Toward a Post-Internet Society. Bingley: Emerald Publishing Limited.

Vanderberg W. H. (2016). Our Batter for the Human Spirit: Scientific Knowing. Technical Doing, and Daily Living. Toronto: University of Toronto Press.

■ ■ ■ Digital Literacy and Network Communications: a sociological dimension1

Sharkov F. I., Nazarova E. A., Zhukov A. V.

Moscow State Institute of International Relations (MGIMO-University), Moscow, Russia.

Abstract. Based on the concept of digital turn in sociology proposed by Professor S. Kravchenko, the authors use the example of specific sociological studies of Russian research centers to conduct a correlation analysis between the digital literacy of the population and its activity in social network communications. Network communications of the population in digital format displace analog formats and contribute to active digital transformations in society as a whole. Digital literacy is considered as an integral indicator that includes information, technical, communication and innovation components. In addition to age and gender differentiation, the level of digital literacy is also influenced by settlement and territorial factors, confirming the existence of an urgent problem of digital inequality. The situation with the ethical side of information literacy is also not clear. This indicator shows how deeply a person reflects on the information found and used.

The mass transition to digital technologies observed and actively implemented in the last few years, including their application in network communications, increases not only the innovative, spatial and technological, but also the cognitive distance between generations, not only within the framework of family and interpersonal communications, but also on the scale of industrial, industry and institutional interactions. In today’s digital world, the structural elements of social networks include platforms, online services, or websites designed to build, reflect, and organize people’s social connections. It is the presence of an almost limitless number of information exchanges in social networks that forms a certain

1 The study was funded by the Russian Foundation for Basic Research (RFBR) No. 20011-31613.

system of cybernetic power (cyber power). Cyber power is a complex system of resources structured around the production, exchange, and control of digital information. The cyber power is gradually transformed into a powerful hegemony, i.e., the power of the Internet. a superpower that is not limited to controlling purely cybernetic resources that include structural levels of cyberspace.

Not only the communication system is changing, but also the way of thinking, which is becoming an actual subject of research not only for sociologists and psychologists, but also for representatives of many related scientific fields. The concept of a digital turn in sociology, which assumes a humanistic basis for the ongoing transformations, could become a methodological basis for a comprehensive study of the social aspects and consequences of digitalization of modern society.

Keywords: digitalization, digital turn in sociology, digital literacy, network communications

For citation: Sharkov F. I., Nazarova E. A., Zhukov A. V. (2020). Digital literacy and network communications: a sociological dimension. Communicology. Vol. 8. No. 3. P. 52-62. D OI: 10.21453/2311-3065-2020-8-3-52-62.

Received: 20.07.2020. Accepted: 12.09.2020.

Butusov A. V. (2018). Social networks as a tool of political confrontation and information wars. Bulletin of the Tambov University. Series: Social Sciences. No. 13. P. 71-75 (In Rus.).

Korotaev A. V., Isaev L. M., Shishkina A. R. (eds., 2013). Systemic monitoring of global and regional risks: The Arab world after the Arab Spring. Moscow: LENAND (In Rus.).

Nitsevich V. F. (2018). Digital Sociology: Theoretical and Methodological Origins and Foundations. Digital Sociology. No. 1. P. 18-28 (In Rus.).

Podberezkin A. I., Alexandrov M. V., Borishpolets K. P. et al. (eds., 2019). Strategic containment: a new trend and choice of Russian policy. Moscow: MGIMO-University. P. 511-566 (In Rus.).

Sharkov F. I. (2009). Interactive electronic communications (the emergence of the Fourth Wave). Moscow: Dashkov and Co. P. 104-124 (In Rus.).

Sources of information: Internet (2020). Results of public opinion polls on politics, economics and everyday life of Russians. Public Opinion Foundation (FOM), January 30, 2020 (In Rus.).

СОЦИАЛЬНО-СЕТЕВАЯ КОММУНИКАТИВНАЯ КОМПЕТЕНТНОСТЬ КАК ЭЛЕМЕНТ ЦИФРОВОЙ ГРАМОТНОСТИ ПОКОЛЕНИЯ г

А. П. Глухов

Томский государственный педагогический университет, Томск

Рассматриваются ключевые подходы к концептуализации понятия «цифровая грамотность» в зарубежном и российском исследовательском дискурсе. Отмечается дефицит подходов к анализу компетенций, связанных с эффективной коммуникацией и адаптацией к социально-сетевой коммуникативной культуре молодежи. Предлагается новая концептуализация социально-сетевой цифровой грамотности как элемента сетевой цифровой культуры и общей цифровой грамотности поколения Z. На основании оценок и мнений представителей цифрового поколения, выявленных в результате проведения серии полевых исследований в рамках исследовательского проекта, посвященного изучению сетевой культуры поколения Z, описывается содержательное наполнение комплекса следующих лингвистических, коммуникативных и прагматических компетенций, образующих социально-сетевую цифровую грамотность: лингвистической компетенции по продуцированию разножанрового социально-сетевого контента и эффективной обратной связи; коммуникативной компетенции по организации контекстов социально-сетевой коммуникации с различными аудиториями пользователей; практико-нормативной компетенции по соблюдению этических норм и требований этикета и поддержанию бесконфликтного социально-сетевого общения; компетенции социально-сетевой самопрезентации.

Ключевые слова: цифровая грамотность, социально-сетевая коммуникативная культура, цифровые компетенции, цифровая трансформация образования, поколение 2.

Грядущая цифровизация рынка труда порождает запрос к системе образования на воспитание и образование выпускников школ и вузов с навыками цифровой коммуникации, сетевой организации и креативным проектным мышлением.

Цифровые компетенции и цифровая грамотность всех участников образовательного процесса на всех уровнях образования (школьников, обучающихся, учителей и преподавателей)

являются одновременно и условием, и результатом цифровой трансформации системы общего и высшего образования.

В Российской Федерации в 2015-2017 гг. региональной общественной организацией « Центр интернет-технологий» (РОЦИТ) осуществлялся практико-ориентированный исследовательский проект, направленный на измерение индекса цифровой грамотности россиян и проведение мероприятий по повышению уровня знаний и компетенций населения в данной области. В рамках проекта цифровая грамотность тематизировалась как набор знаний и умений, которые необходимы для безопасного и эффективного использования цифровых технологий и ресурсов Интернета. Согласно методологическому допущению проекта, циф-

Несмотря на многообразие подходов и интерпретаций цифровой грамотности, в поле исследовательского дискурса отсутствует отдельная экспликация компетенций, связанных с эффективной коммуникацией и адаптацией к социально-сетевой коммуникативной культуре. Как мы считаем, социально-сетевая коммуникация на базе цифровых платформ представляет собой автономную область общения, требующую специальных знаний, навыков и умений, несводимых к компетенциям из других цифровых областей. Ниже предлагается концептуализация особого вида цифровых компетенций – социально-сетевой цифровой грамотности.

Автономия коммуникаций в социальных сетях общения проявляется в наличии и тренинге определенных цифровых компетенций и интериоризации определенных неписаных правил организации как межличностных, так и деловых коммуникаций на базе социальных платформ. Подобный уровень автономии и относительной замкнутости жизненного мира социальных сетей позволяет говорить о существовании определенной социально-сетевой коммуникативной культуры, отличающейся как от общения офлайн, так и от других типов цифрового общения, например, переписки по e-mail или коммуникации на корпоративном сайте организации.

Целью статьи является обоснование и описание содержания концепта социально-сетевой цифровой грамотности как элемента сетевой цифровой культуры и цифровой грамотности поколения Z на основании оценок и мнений представителей цифрового поколения, выявленных в ходе полевых исследований.

Культура сетевых коммуникаций цифрового поколения (со своим особым языком, идентичностью, фреймами межличностной и профессиональной коммуникации, типами виртуальных отношений, этикетом и способами аккумуляции социального капитала), выраженная в новом виртуальном когнитивном стиле и порядке коммуникации, требует своего специального изучения.

Социально-сетевая цифровая культура тезисно очерчивается нами в статье как социально желательный режим коммуникативного взаимодействия и интерпретации ситуации сетевого общения, имеющий принудительную силу и релевантный тем или иным сетевым форматам и жанрам общения, а социально-сетевая коммуникативная компетентность – как знание подобных режимов коммуникации и релевантное применение их правил в зависимости от ситуации общения.

Социально-сетевая цифровая грамотность (понимаемая в широком смысле слова, а не просто как техническое владение ИКТ) выступает как индикатор приобщенности пользователя к социально-сетевой культуре и является важным элементом общей цифровой грамотности молодежи. Коммуникативный характер социально-сетевой цифровой грамотности определяется ее интенцией на приобретение навыков, связанных прежде всего

с необходимостью организации эффективной сетевой коммуникации и ее этико-этикетным нормированием.

Социально-сетевая цифровая грамотность является понятием, производным от достаточно разработанного в научно-педагогическом дискурсе концепта «коммуникативная культура». Коммуникативная культура имеет несколько измерений (интерпретаций) в рамках различных наук. Исходя из комплексного совмещения лингвистического, социально-психологического и педагогического подходов к коммуникативной культуре, мы предлагаем следующую структуру описания социально-сетевой цифровой грамотности, включающей четыре ключевые компоненты:

1) лингвистическая компетенция по продуцированию разножанрового социально-сетевого контента и эффективной обратной связи; 2) коммуникативная компетенция по организации контекстов социально-сетевой коммуникации с различными аудиториями пользователей; 3) практико-нормативная компетенция по соблюдению этических норм и требований этикета и поддержанию бесконфликтного социально-сетевого общения; 4) компетенция социально-сетевой самопрезентации.

Для описания интериоризации и применения в среде продвинутых пользователей студенческой аудитории вузов г. Томска новой виртуальной социально-сетевой культуры и менеджмента коммуникаций цифровым поколением Z были использованы методы анализа творческих эссе на заданную тему, глубинных (полуструктурированных или лейтмотив-ных) интервью и фокус-группы как в офлайн-, так и в онлайн-формате (ссылка на материалы исследовательской онлайн фокус-группы «Менеджмент режимов коммуникации»: https://vk.com/event163852830).

В результате проведения серии полевых исследований в рамках проекта, посвященного изучению сетевой культуры поколения Z, нами было выявлено следующее содержательное наполнение комплекса лингвистических, коммуникативных, прагматических и самопрезентационных компетенций, образующих социально-сетевую цифровую грамотность:

1) социально-сетевая лингвистическая компетенция проявляется в способности распознавания и владения гипержанрами социальных медиа (персональный сайт и видеоблог; блог на блог-платформе (типа ЖЖ); персональная страница (аккаунт) в социальной сети общения) и субжанрами социально-сетевого общения, такими как аватар, статус, пост, сто-рис, прямой эфир, постер, фотоколлаж, интернет-мем, фотожаба и др.

Умеренное и уместное использование эмотиконов и стикеров, выполняющих компенсаторную функцию в сетевом общении и подменяющих невербальные средства коммуникации (интонация, жестикуляция), наличествующих в off-line, также служит выражением социально-сетевой лингвистической компетенции. Нередко эмоджи, выполняя фатическую

функцию, выступают также как графические знаки препинания в тексте или элементы быстрой позитивной/негативной обратной связи (реакции на сообщения);

Социально-сетевая коммуникативная компетентность подразумевает навыки ненавязчивого установления сетевого контакта с незнакомыми людьми (потенциальный гендерный партнер/партнерша, потенциальный деловой партнер, работодатель) и безболезненного прерывания отношений (исключение из списка друзей).

К социально-сетевой коммуникативной компетенции может быть отнесена также компетенция управления синхронностью сетевой коммуникации: при асинхронном характере большинства форматов сетевой коммуникации, как свидетельствуют респонденты-представители поколения Z, определенные неписаные регламенты времени ответа для разных аудиторий (гендерного партнера, родителей, работодателей, преподавателей) все же существуют и требуют соблюдения. Форма обратной связи также зависит от контекста глубины отношений и социального статуса адресанта и варьируется от эмоджи/стикера, лайка, комментария, репоста до развернутого сообщения в ЛС или на стену пользователя;

3) социально-сетевая практико-нормативная компетенция включает в себя этикетные правила сетевого знакомства, вступления/завершения беседы, выбора формата и использования жаргона и эмоджи в коммуникации в зависимости от возраста или социального статуса партнера. Так респонденты указывают, что при инициировании коммуникации с социально (статусно) превосходящими партнерами (работодателями, преподавателями) они прибегают к форматам с низкой синхронностью (текстовые сообщения), не требующим немедленного ответа, и позволяют себе использование жаргона или эмоджи только как ответный жест на его инициирующее применение противоположной стороной коммуникации. Важной нормативной компетенцией являются навыки избегания и невовлечения (правило «не корми тролля») в сетевые конфликты и бессмысленные споры (холивары), а также умение распознавать и обращаться с сетевыми троллями без ущерба для идентичности и коммуникации;

4) компетенция социально-сетевой самопрезентации в социальных сетях сегодня является одним из ключевых элементов социализации молодых людей и может быть описана такими характеристиками, как возрастание самопрезентационной компетентности в процессе поколенческих изменений, направленность на выполнение двойственной функции самодемонстрации другим (имиджирования) и автобиографической саморефлексии. Развитые навыки управления цифровым впечатлением о себе являются элементом цифровой компетентности поколения Z.

С распространением цифровых коммуникационных технологий в области образования традиционные взгляды на грамотность как умение читать, писать и считать масштабировались в сторону охвата и включения в себя навыков работы с цифровыми инструментами и

цифровым контентом. Предлагаемая в статье концептуализация понятия социально-сетевой цифровой грамотности позволяет расширить понимание ключевых элементов общей цифровой грамотности, составляющих багаж современного представителя цифровой экономики. Обсуждение необходимости воспитания и приобретения компетенций (в том числе как среди учителей, так и педагогов высшей школы), связанных с адаптацией к сетевой коммуникативной культуре поколения Z, может послужить залогом преодоления цифрового разрыва (digital divide) между поколениями. Экспликация ключевых навыков и норм поведения, отражающих социально-сетевую компетентность и цифровую грамотность, позволит в дальнейшем через их операционализацию в формате опросников и тестов проводить измерения и мониторинг социально-сетевой цифровой грамотности как элемента общей цифровой грамотности школьников, студентов, учителей и педагогов высшей школы.

Статья подготовлена в рамках проекта «Культура сетевых полупубличных коммуникаций цифрового поколения» при поддержке гранта РФФИ № 18-011-00225А.

1. Двенадцать решений для нового образования (доклад Центра стратегических разработок и Высшей школы экономики). М., 2018. U RL: https://www.hse.ru/data/2018/04/06/1164671180/Doklad_obrazovanie_Web.pdf (дата обращения: 17.09.2019).

2. Паспорт приоритетного проекта «Современная цифровая образовательная среда в Российской Федерации». U RL: http://static.government.ru/media/^iles/8SiLmMBgjAN89vZbUUtmuF5lZYfTvOAG.pdf (дата обращения: 19.09.2019).

3. Паспорт федерального проекта «Цифровая школа». U RL: https://new.avo.ru/documents/33446/1306658/%D0%A6%D0% B8%D1%84%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F+%D1%88%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0. pdf/82453653-bbcc-3356-ffdf-04b00193c783 (дата обращения: 19.09.2019).

4. Ilomaki L., Paavola S., Lakkala M., Kantosalo A. Digital competence – An emergent boundary concept for policy and educational research // Education and Information Technologies. 2016. 21

. P. 655-679. D0I:10.1007/s10639-014-9346-4.

5. European Commision. Recommendation on key competences for lifelong learning. Council of 18 December 2006 on key competences for lifelong learning, 2006/962/EC, L. 394/15. Retrieved December 7, 2017. U RL: http://eur-lex.europa.eu/ legalcontent/en/TXT/?uri=CELEX:32006H0962&qid=1496720114366 (дата обращения: 19.09.2019).

6. Ferrari A. D IGCOMP: A framework for developing and understanding digital competence in Europe (Report EUR 26035 EN). J RC Technical Reports. Seville: Institute for Prospective Technological Studies, European Union, 2013.

7. Gilster P. Digital literacy. New York: John Wiley, 1997.

8. Goodfellow R. Literacy, literacies and the digital in higher education // Teaching in Higher Education. 2011. 16

. P. 131-144. D OI: 10.1080/13562517.2011.544125.

9. Gourlay L., Hamilton M., Lea M. R. Textual practices in the new media digital landscape: Messing with digital literacies // Research in Learning Technology. 2013. 23. Р. 1-13. D OI: 10.3402/rlt.v21.21438.

10. Hall M., Nix I., Baker K. Student experiences and perceptions of digital literacy skills development: Engaging learners by design? // Electronic Journal of e-Learning. 2013. 11

. P. 207-225.

11. Joosten T., Pasquini L., Harness L. Guiding social media at our institutions // Planning for Higher Education. 2013. 41

. P. 125-135.

12. Mishra K. E., Wilder K., Mishra A. K. Digital literacy in the marketing curriculum: Are female college students prepared for digital jobs? // Industry and Higher Education. 2017. 31

. P. 204-211. D OI: 10.1177/0950422217697838.

13. Spires H., Bartlett M. Digital literacies and learning: Designing a path forward. Friday Institute White Paper Series. N C State University, 2012.

14. Jenkins H., Clinton K., Purushotma R. etc. Confronting the Challenges of Participatory Culture: Media Education for the 21st Century // An occasional paper on digital media and learning. The MacArthur Foundation. 2006.

15. Шариков А. О четырехкомпонентной модели цифровой грамотности // Журнал исследований социальной политики. Т. 14, № 1. С. 87-98.

16. Глухов А. П., Бычкова М. Н., Гужова И. В., Окушова Г. А., Стаховская Ю. М. Культура сетевых коммуникаций цифрового поколения: ресоциализация отношений и доместикация социальных медиа (сборник материалов исследования) / науч. ред. А. П. Глухов. Томск: ИД Томского гос. ун-та, 2018. 120 с.

Материал поступил в редакцию 23.09.2019.

SOCIAL AND NETWORK COMMUNICATIVE COMPETENCE AS AN ELEMENT OF DIGITAL LITERACY OF GENERATION Z

A. P. Glukhov

Tomsk State Pedagogical University, Tomsk, Russian Federation

Keywords: digital literacy, social network communication culture, digital competencies, digital transformation of education, generation Z.

4. Ilomaki L., Paavola S., Lakkala M., & Kantosalo A. Digital competence – An emergent boundary concept for policy and educational research. Education and Information Technologies, 2016, 21

, pp. 655-679. D0I:10.1007/s10639-014-9346-4.

5. European Commision. Recommendation on key competences for lifelong learning. Council of 18 December 2006 on key competences for lifelong learning, 2006/962/EC, L. 394/15. Retrieved December 7, 2017. U RL: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/en/TXT/?uri=CELEX:32006H0962&qid=1496720114366 (accessed 19 September 2019).

8. Goodfellow R. Literacy, literacies and the digital in higher education. Преподавание в высшей школе, 2011, 16

, стр. 131-144. Д ОИ: 10.1080/13562517.2011.544125.

9. Гурли Л., Гамильтон М. и Леа М. Р. Текстовые практики в цифровом ландшафте новых медиа: игра с цифровой грамотностью. Исследования в области технологий обучения, 2013, 23, стр. 1–13. Д ОИ: 10.3402/rlt.v21.21438.

10. Холл М., Никс И. и Бейкер К. Опыт учащихся и восприятие развития навыков цифровой грамотности: вовлечение учащихся посредством дизайна? Электронный журнал электронного обучения, 2013, 11

, стр. 207-225.

11. Йоостен Т., Паскини Л. и Харнесс Л. Управление социальными сетями в наших учреждениях. Планирование высшего образования, 2013, 41

, стр. 125–135.

12. Мишра К. Э., Уайлдер К. и Мишра А. К. Цифровая грамотность в учебной программе по маркетингу: готовы ли студентки колледжей к работе в сфере цифровых технологий? Промышленность и высшее образование, 2017, 31

, стр. 204-211. Д ОИ: 10.1177/0950422217697838.

13. Спирс Х. и Бартлетт М. Цифровая грамотность и обучение: проектирование пути вперед. Серия официальных документов Пятничного института. Северный государственный университет, 2012.

14. Дженкинс Х., Клинтон К., Пурушотма Р. и др. Противостояние проблемам культуры участия: медиаобразование для 21 века. В: Периодическая статья о цифровых медиа и обучении. Фонд Макартуров, 2006.

Наш мир давно перешагнул на новый этап развития: ежедневно появляются новые программы и новые виды автоматизации производства, техническое оборудование, гаджеты и другие устройства. Дома стали умными и превратились в одну большую экосистему, которая обслуживает нашу жизнь, а смартфоны стали нашими проводниками в мировые глубины медиаконтента.

Поэтому мы, как цифровые граждане, должны хорошо понимать, что такое компьютерная грамотность и как безопасно обращаться с потоками информации.

По результатам исследования, проведенного аналитическим центром «НАФИ», с 2020 года уровень цифровых компетенций россиян вырос. И именно в последнее время доля россиян с начальным уровнем компьютерной грамотности сократилась, доля людей с набором базового уровня — увеличилась. Однако доля тех, кто обладает повышенным уровнем электронных компетенций, остается неизменной с 2019 года — 27%.

Становится понятно, что цифровая грамотность — это не только умение использовать свой компьютер или смартфон для просмотра видосиков в интернете. Понятие цифровой грамотности включает в себя широкий спектр компетенций: от использования цифровых технологий и программирования до защиты от взлома и хищения финансовых данных. Что же в цифровую грамотность входит и почему она так важна? Давайте разберёмся.

На курсах цифровой грамотности в онлайн-школе Skysmart мы включили (и покажем!) ещё больше: научим работать с компьютером и используем программные средства, помогаем закрепить новые навыки на увлекательных интерактивных заданиях.

Научим детей вирусся от мошенников в сетяхА также монтируем видео, создаем классные презентации и простые игры

Из чего складывается цифровая грамотность

Давайте более конкретно рассмотрим, что может войти в понятие цифровой грамотности.

Цифровая грамотность — это набор знаний и умений, которые необходимы для безопасного и эффективного использования цифровых инструментов и технологий, а также ресурсов Интернета. Основами компьютерной грамотности являются цифровое потребление, цифровые компетенции и цифровая безопасность.

Высокая степень компьютерной грамотности помогает учиться: по сравнению с продолжительными бумажными методами обучения получать доступ к информации из цифровых источников легче.

Компонентом цифровой грамотности являются и персональные данные, которые студенты предоставляют и используют для обеспечения работы в онлайн-сообществах и работы с различными сетями.

Начинаем программировать прямо сейчасРеши свою первую роль на JavaScript и поделись крутыми результатами с друзьями

Как оценить уровень своей цифровой грамотности

Для оценки уровня своей компьютерной грамотности задайте себе несколько вопросов:

Если на все эти вопросы вы ответили «да», то ваш уровень цифровой грамотности очень высокий! 😎 Если же в большинстве пунктов ответ отрицательный, возможно, вы в опасности.

Пройти более детальное тестирование для компьютерной оценки грамотности вы можете на сайте проекта «Цифровой гражданин».

Низкая компьютерная грамотность может проверить человека и организацию большой опасности. Давайте рассмотрим рядовой случай.

Как можно оценить уровень компьютерной грамотности этой учительницы? Совсем безобидная оплошность привела к серьезной проблеме. Если бы классная руководительница знала, что сторонние письма открывать необходимо с тщательной проверкой данных, умела пользоваться антивирусом и понимала последствия заражения — она никогда бы не открыла это письмо.

Это пример низкого уровня цифровой грамотности, который в современном мире недопустим.

Выберите идеального наставника по программированию 15 000+ проверенных преподавателей со средним рейтингом 4,8. Учтём ваш график и цель обучения

Какие навыки и знания ищут работодатели уже сейчас и почему

В начале 1980-х годов, с началом цифровой революции, компании повсеместно стали переходить от аналоговых технологий к цифровым и индустриальная эра подошла к закату. Рабочие процессы автоматизировались, людей стали заменять роботы, и часть сотрудников сократили, но другая часть осталась и адаптировалась к изменениям.

С цифровой революцией пришли новые возможности, должности и новые требования к сотруднику. Появилась срочная необходимость в программировании автоматизированных систем, развертке коммуникаций, роботостроении и техническом обслуживании новых продуктов.

Яркий пример — система планирования ресурсов предприятия, или ERP-система. Это программное обеспечение, в котором можно управлять финансами, цепочками поставок, операциями, торговлей, отчетностью, производством и персоналом. Давайте подумаем, какие специалисты должны писать код для такой массивной программы? Да это же очень крутые ребята! Они не только пишут код, но и понимают структуру и специфику каждого отдела производства, то есть в их компетенции входит изучение процессов торговли, логистики и кадровой службы. Задача этих специалистов — не только выстроить процессы, но и сделать их максимально автоматизированными.

Если же мы представим современного бухгалтера, который с пачкой отчетных документов бежит в налоговую, вместо того чтобы подать все через цифровой портал, мы сильно удивимся, ведь он тратит время и ресурсы своего работодателя.

Цикл обновления кадров в компаниях бесконечен. Там, где сотрудник не справляется со своими обязанностями в связи с цифровизацией его рабочего места, его заменяют на более компетентного.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *